Международная торговля и курсы валют

За последние 15 лет мировая торговля сильно изменилась. После глобального финансового кризиса (GFC) темпы роста торговли значительно замедлились, и, за исключением быстрого восстановления после кризиса, впоследствии он медленно восстанавливался. Несколько исследований исследуют его основные движущие силы и лежат ли в основе явления циклические или структурные факторы. В частности, влияние обменных курсов на торговлю и эффективность политики обменных курсов в качестве инструмента для калибровки внешнего положения страны и внутренней экономической стабильности были популярной темой в литературе.

Вклад этой статьи в существующую литературу заключается в изучении взаимосвязи между уровнем реального обменного курса (например, обмен валют в Харькове на черном рынке: obmen-barabashovo.kh.ua/pln-uah) и объемом торговли при наличии структурных изменений в структуре роста торговли до и после GFC с использованием гравитационной модели. Кроме того, в документе исследуются потенциальные факторы, которые могут объяснить ослабление связи между обменным курсом и торговлей, такие как глобальная и региональная стоимость (GVC), изменение структуры и структуры импортного продукта, а также краткосрочная подверженность стран внешнему долгу.

В то время как большая часть литературы показывает значительное влияние уровня обменного курса и его волатильности на торговлю, многочисленные исследования также указывают на неоднозначные и нелогичные результаты (Aristeriou, Masatci & & Pilbeam, 2016; Dell’Ariccia, 1999; Mukherjee & Pozo, 2011; Rose 2000). Bacchetta и van Wincoop (2000) анализируют взаимосвязь и обнаруживают, что шоки, вызывающие изменения обменного курса, могут привести к изменениям в других макроэкономических переменных, которые могут повлиять на влияние обменного курса на торговлю, в то время как Koren и Szeidl (2003) смотрят на это. ковариация в движении обменных курсов и ключевых макроэкономических переменных и обнаружение того, что важна не волатильность обменного курса, а то, как он увеличивает или смягчает риски, с которыми сталкиваются фирмы или потребители. Aristotelous (2001) и IMF (2004) используют спецификацию уравнения силы тяжести для оценки влияния волатильности обменного курса на торговлю, и их эмпирические результаты показывают, что волатильность обменного курса не влияет на объемы экспорта.

Одна критика эмпирической работы с использованием волатильности обменного курса заключается в том, что сама волатильность не является критической проблемой для международной торговли, поскольку существуют финансовые инструменты, которые фирмы могут использовать для хеджирования против этого риска (Ethier, 1973); и наличие постоянных издержек при экспорте (Franke, 1991; Krugman, 1989) подрывает актуальность волатильности обменных курсов для торговли. ЮНКТАД (2013) исследует эту проблему, сравнивая две модели – с использованием волатильности обменного курса и несоответствия обменного курса (то есть разницы между наблюдаемым реальным эффективным обменным курсом (REER) и тем курсом, скорректированным с учетом эффекта Балассы-Самуэльсона). Используя простой панельный анализ, их результаты подтверждают более ранние выводы о том, что волатильность обменного курса не влияет на торговлю, но они обнаруживают значительный эффект смещения валют. Они считают, что недооценка приводит к стимулированию экспорта и ограничению импорта. Huchet-Bourdon и Korinek (2011) считают, что экспорт более чувствителен к изменениям уровней RER, чем их волатильность, и эффект более выражен в экспорте сельскохозяйственного сектора.

Gala (2008) рассматривает роль конкурентоспособных валют в экономическом росте стран Восточной и Юго-Восточной Азии. Маркес и Шиндлер (2006) исследуют реальный обменный курс, влияющий на долю Китайской Народной Республики (КНР) в мировой торговле, и результаты показывают, что укрепление юаня снижает долю КНР в совокупном экспорте и увеличивает ее долю в совокупном импорте с меньшее воздействие. Appuhamilage и Senanayake (2010) изучают двусторонний экспорт Шри-Ланки и КНР и делают вывод о том, что обесценивание шри-ланкийской рупии по отношению к китайскому юаню оказывает существенное положительное влияние на экспорт Шри-Ланки в КНР, в то время как обесценивание оказывает отрицательное влияние на его импорт из КНР. Baek (2012) изучает экспорт и импорт 71 продукции между США и Республикой Корея и приходит к выводу, что на экспорт и импорт Республики Корея из США влияет уровень обменного курса. Хой, Лоу и Чан (2015) также используют данные секторального уровня для оценки воздействия китайского юаня на экспорт АСЕАН – как основных торговых партнеров в глобальных цепочках поставок КНР – и результаты указывают на значительный положительное влияние снижения реального обменного курса на экспорт высокотехнологичных и средних технологий конечных и промежуточных товаров. Торбеке (2006) считает, что повышение обменного курса в развитой Азии – в результате обесценивания доллара США – может привести к нарушению торговых отношений с развивающимися экономиками в Азии, особенно в сфере товаров с высокими технологиями. Торбеке и Като (2011) исследуют конкретный сегмент экспорта (то есть потребительские товары), и их оценки показывают, что повышение курса японской иены ведет к сокращению потребительского экспорта Японии.

В другом направлении исследований рассматривается взаимосвязь между уровнем обменного курса и объемом международной торговли после устранения изменчивого ценового фактора. После GFC академические и политические дебаты возобновились и перешли от волатильности обменного курса (номинального или реального) к уровню реального обменного курса с опасениями по поводу глобальных внешних дисбалансов, медленного восстановления и воздействия устойчивых смещений валют (ВТО, 2011) , Амортизация обычно увеличивает экспорт страны и сокращает импорт из-за изменений в условиях торговли и влияния ценовой эластичности спроса. Однако новые модели международной торговли, в том числе, например, рост GVC, делают влияние обменных курсов на торговлю более сложным, чем раньше. Результаты, полученные в работах Ollivaud, Rusticelli и Schwellnus (2015) и Ahmed, Appendido и Ruta (2015a), свидетельствуют о том, что рост GVC ослабил влияние обменных курсов на торговлю; и эластичность объема экспорта обрабатывающей промышленности к реальному эффективному обменному курсу со временем снизилась (Ahmed, Appendido & & Ruta, 2015b). Но литература по этому вопросу все еще находится в зачаточном состоянии.

МВФ (2015a) предоставляет всесторонний анализ влияния уровня реального обменного курса на цены продаваемых товаров и объем торговли, а также на то, была ли взаимосвязь между этими переменными стабильной. Его результаты подтверждают доказательства в более ранней литературе.

Результаты показывают, что обесценивание валюты приводит к снижению экспортных цен, уплачиваемых иностранцами, и повышению импортных цен, а эти изменения цен, в свою очередь, приводят к росту экспорта и сокращению импорта. Они также считают, что увеличение экспорта выше, когда экономика экспорта имеет более слабую финансовую систему, особенно в случае банковских кризисов.

Хотя МВФ находит доказательства в поддержку ослабления взаимосвязи между обменным курсом и торговлей из-за глобальных цепочек добавленной стоимости для некоторых стран, в целом мало свидетельств о гипотетическом разрыве между торговлей и обменными курсами.
Структурные факторы, помимо углубления ГЦС, также могут влиять на влияние обменного курса на торговлю. Некоторые факторы, найденные в литературе, включают структуру импорта и краткосрочную подверженность экономики внешним долгам. Эмпирическое исследование Кампы и Голдберга (2005) показывает, что более высокая торговля сырьевыми товарами по сравнению с переработанными товарами может привести к более высокому влиянию обменных курсов, а переход на промышленный импорт способствовал ослаблению связи между обменным курсом и торговлей. Результаты Kearns and Patel (2016) показывают, что высокий внешний долг может повлиять на торговлю изменениями обменного курса. Теоретически, изменения в объеме торговли должны отражать этот эффект лучше, чем стоимость сделки, – если посмотреть на эффект чистой эластичности и исключить краткосрочный эффект условий торговли. GFC является важным участником структурных изменений в моделях мировой торговли. После GFC не только замедлились темпы роста объема торговли, но также существенно изменилась динамика между факторами роста торговли и тем, как он реагирует на эти факторы.

На этом фоне в настоящем документе рассматривается влияние уровня реального обменного курса на объем торговли в 72 странах в 2001–2015 годах, а также на то, ослабили ли структурные изменения влияние обменных курсов на торговлю. Используя гравитационную модель, мы проверяем влияние изменений обменного курса на объем торгов. Эмпирический анализ подтверждает положительное и существенное влияние реального обменного курса на объем экспорта с существенным уменьшением величины от периода до GFC до периода после GFC.
Результаты оценки гравитационной модели также подтверждают важную роль GVCs для роста международной торговли, но также находят свидетельства ослабления влияния снижения обменного курса на объем экспорта из-за прогресса в углублении GVCs. Другие структурные факторы, проверенные в эмпирическом анализе, такие как структура импорта (то есть соотношение импортируемых товаров к первичной или переработанной (или произведенной) продукции и объем краткосрочной внешней задолженности как импортера, так и экспортера), указывают на ослабленное взаимодействие влияние реального обменного курса, особенно после GFC. Хотя недавнее замедление роста международной торговли не прекращалось со времен GFC, было предпринято не так много попыток эмпирически разобраться в первопричинах этого явления. В этом отношении этот документ способствует выяснению уменьшающейся роли снижения реального обменного курса в увеличении реального экспорта с течением времени, в частности после GFC, и разъясняет основные структурные причины, ослабляющие связи между обменным курсом и торговлей, такие как углубление GVC, импортный продукт Состав и финансовые условия экспортеров.

Использованные источники

  1. Ahmed, S., Appendido, M., & Ruta, M. (2015a). Global value chains and the exchange  rate elasticity of exports. International Monetary Fund Working Paper. 15 (552). International Monetary  Fund.  Washington,  D.C.
  2. Ahmed, S., Appendido, M., & Ruta, M. (2015b). Depreciation without exports? Global value chains and the exchange rate elasticity of exports. World Bank Policy Research Working Paper. 7390, World Bank, Washington, D.C.
  3. Anderson, J. E., & van Wincoop, E. (2003). Gravity with gravitas: A solution to the border puzzle. American Economic Review, 93, 170–192.
  4. Appuhamilage, A., & Senanayake, K. (2010). Exchange rate movements’ effect on Sri LankaChina trade. Journal of Chinese Economy and Foreign Trade Studies, 3(3), 254–267.
  5. Aristeriou, D., Masatci, K., & Pilbeam, K. (2016). Exchange rate volatility and international trade: International evidence. Economic Modelling, 58, 133–140.
  6. Aristotelous, K. (2001). Exchange-rate volatility, exchange-rate regime, and trade volume: Evidence from the UK-US export function (1989–1999). Economic Letter, 72, 87–89.
  7. Asian Development Bank (2016). Asian economic integration report 2016. ADB. Manila, Philippines.
  8. Bacchetta, P., & van Wincoop, E. (2000). Does exchange-rate stability increase trade and welfare? The American Economic Review, 90(5).
  9. Baek, J. (2012). Exchange rate sensitivity of Korea-US bilateral trade: Evidence from industrial trade data. Journal of Korea Trade, 16, 1–21.
  10. Burstein, A., & Gopinath, G. (2014). International prices and exchange rates. Handbook of International Economics, 4, 391–451.
  11. Campa, J. M., & Goldberg, L. S. (2005). Exchange rate pass-through into import prices: A macro or micro phenomenon? NBER Working Paper No. 8934. National Bureau of Economic Research, Cambridge, MA.
  12. Dell’Ariccia, G. (1999). Exchange rate fluctuations and trade flows: Evidence from the European Union. IMF Staff Papers, 46(3), 315–334.
  13. Ethier, W. (1973). International trade and the forward exchange market. American Economic Review, 63, 494–503.
  14. Feenstra, R., Gagnon, J., & Knetter, M. (1996). Market share and exchange rate pass-through in world automobile trade. Journal of International Economics, 40(1–2), 187–207.
  15. Fidrmuc, J. (2009). Gravity models in integrated panels. Journal of Empirical Economy, 37(2), 435–446.
  16. Franke, G. (1991). Exchange rate volatility and international trading strategy. Journal of International Money and Finance, 10, 292–307.
  17. Gala, P. (2008). Real exchange rate levels and economic development: Theoretical analysis and econometric evidence. Cambridge Journal of Economics, 32(2), 1243–1272.

International trade and exchange rates
Jong Woo Kang, Suzette Dagli

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *